Три утра. Вторник. Встаю и раздвигаю занавески. Ночь растаяла, а солнце ещё в часе пути от линии горизонта. Гладь воды отражает лес на противоположном берегу, из раскрытого окна в номер набегает прохладный воздух. Смотрю на озеро и ощущаю в себе радость жизни, несмотря на то, что вчера угомонился к одиннадцати. Энергия, впитанная за неделю кундалини-йога-тура в горах Турциидаёт о себе знать. Двенадцать раундов смешанного боя не шутка, да и одиннадцать с переломом руки тоже. Сам удивляюсь, что ещё не свалился замертво в сон в пути, да и поднялся как огурчик. Всему виной постоянные практики цигун, которые я разработал на основе внешнего и внутреннего цигун, а ещё того, что мне показывали в заброшенных монастырях в девяностых.
Как бы то ни было, отель «Валдайские зори», приютивший меня на эту ночь, дал мне полноценный отдых после насыщенного впечатлениями дня. У меня ясная голова, бодрость в теле, а вчерашнее напряжение снизилось до нормального. Стоя перед окном, начинаю выполнять свою обычную утреннюю программу по принципу: всё, что можно делать – делаю, ну а что вызывает адскую боль – исключаю. Остаётся процентов тридцать. Оказывается даже поднимать правую руку выше уровня груди невозможно. Ощущение как будто бритвой режут всё предплечье. Рука ничего не держит, хотя пальцы сгибаются, ну а внешний вид – так себе.
Пресс качать не получилось, махи ногами противопоказаны, одно поднимает настроение - соловьи заливаются так, будто это их последняя весна. Как я выяснил через десяток минут, в этом не было ничего удивительного – рядом «Соловьёвский парк» - так написано над воротами, ведущими на лесистый полуостров, рядом с отелем. И, вот, моя заготовка. Ещё вчера, корчась от боли на ринге, я предположил, что буду весьма ограничен в движениях. Но продолжать тренироваться как-то надо да и свою правую быстрее приводить в форму. Короче, я захватил с собой пару килограммовых гантелей, с которыми намеревался бегать. Идея проста: нагружаешь левую руку, мозг посылает импульсы и в правую. Эффективность такой пассивной тренировки – процентов пятнадцать, но это лучше, чем ничего. Проблема была в другом. Я перестал бегать уже этак лет пять. Раньше было не нужно, потом захотелось, а колени сослались на старые травмы и совершенно чётко мне объяснили – «бросай!». Через сто метров боль не давала бежать, а к вечеру я понимал, что глупее решения я ещё не принимал. Тогда идею с бегом я похоронил, а сейчас другого выхода для проработки всего тела не было: приседания, тяга и жим лёжа переносились на неопределённое будущее.
Следуя своему плану, выполняю комические движения, благодаря которым через пятнадцать минут я одет. В левой руке гантель, правая пустая. Иду в этот самый «Соловьёвский парк», где в четыре с небольшим, естественно, ни души. Соловьи, потерявшие всякое приличие, не в счёт. Решаю бежать как робот, так чтобы коленные суставы двигались строго в одной плоскости. Так они будут испытывать меньше нагрузки и прослужат мне дольше. Теоретически всё верно, да не была учтена в моих размышлениях правая рука, вернее та боль, которая взрывалась в ней при каждом шаге бега. Сначала я пружинил ноги как мог, а потом притерпелся. Два адовых круга по берегу озера - это примерно километр, я одолел за десять минут. Слева - всё хорошо, справа, как говорится, не спрашивай. Я там ещё позабрасывал ноги на бревно для ходьбы на равновесие и, в целом очень довольный собой, вернулся в отель.
Что рассказывать о бытовых сценках? Комедия, да и только. Все действия растягиваются до невообразимости. Всё неудобно: бриться левой рукой, застёгивать пуговицы, даже зубную щётку держу как обезьяна. Комедия заканчивается трагедией. Полшестого гружусь за два приёма в свой спринтерочек и…выясняется, что правая вообще не дееспособна. Но выход очевиден: все переключения надо будет совершать левой рукой, а руль при этом удерживать силой разума. Кто скажет, что у разума нет силы?
С такими выводами я отправляюсь в путь, ещё раз поражаясь тому, насколько я бодр, что не хочется спать, а все проблемы решаю на раз. За последние пятнадцать часов моё сознание разделилось: одна часть выдумывала новые способы приспособления к реализации моих планов, а другая строила эти самые планы с учётом утраченных возможностей, но с надеждой их возвращения. Словом, у меня в голове шёл творческий процесс, а это не могло не радовать. Обычно, когда полно свободного времени, на каждую такую загадку уже готов ответ. Но каково тебе, если дюжины две подобных вопросов посыплется на тебя неожиданно, да ещё без остановки всех дел? Я от этого испытываю что-то вроде кайфа, отчего в голову закрадывается мысль, а не моё ли подсознание всё это устроило?
Ранним утром выезжать из Валдая на Москву легче лёгкого. Нерегулируемый перекрёсток пуст в обе стороны на сколько хватает взгляда. Каково выполнить такой манёвр в разгар рабочего дня, когда Е-95 заполнена под завязку? Валдайские горки освежают впечатления от дороги, а колени соглашаются с моим планом тренинга: ноют, но не очень. Утро всегда даёт энергию, а тут ещё добавляется весна, эта ежегодная свадьба природы. Шоссе пустынно, лишь под Вышним Волочком появляются одинокие труженики дальнобои. Всё время еду на пятой скорости, с содроганием ожидая въезда в Москву с её пробками, в которых моя левая потрудится на славу. Незаметно подхожу к естественному выводу: если внимание сосредоточено на чём угодно кроме правого искалеченного предплечья, то и боли в сознании нет. А уж подумать мне есть о чём. Например, о плане сегодняшнего выступления, или о дне первой, после этого случая, тренировки с Козаком. Можно любоваться пробуждающейся природой или прикинуть место очередной заправки, судя по показаниям одометра. Мысли о жене и детях, планах новой книги, вёрстке 2016 года – всё это реальные задачи, которые приятно крутить в голове под равномерный рокот мотора. Главное – они отвлекают от боли, а это всегда ускоряет выздоровление.
Новый участок шоссе с пятью рядами туда и обратно, морским узлом упирается в МКАД. Я, следуя указателям, сворачиваю на оживлённую удавку, стягивающую горло пульсирующей жизнью столицы и через мгновение ока оказываюсь на Ленинградском шоссе, загруженном до отказа желающими оказаться во чреве гигантского города. Пробка тянется до самой рогатки с ответвлением на Волоколамск, так, что я даже попривык переключаться с нейтралки на первую своей левой. «Да я одной левой», - говорят, когда хотят подчеркнуть лёгкость задачи. Сейчас у меня всё наоборот, но, следуя логике поговорки, явно я не в тупиковой ситуации.
Подъезжая к своей студии на Белорусской, в отуманенном от усталости мозгу всплывает одна мысль о сне. Затащив в два захода вещи в квартиру, я не стал противиться сигналам организма и около часа спал мёртвым сном без сновидений. Отдых явно пошёл мне на пользу. Если к концу путешествия на небосклоне моего настроения появилось несколько дождевых тучек, то сейчас там вовсю сияло солнце. В таком состоянии я провёл творческую встречу, приспособив для жестов левую руку, а правой лишь убедительно покачивал внизу. В результате, добравшись вечером в свой московский дом, я обнаружил, что моя правая рука распухла как кулак у Халка. Мне потребовалась вся смекалка и терпение, чтобы стащить с себя куртку не прибегая к ножницам.
Операция, кстати, отняла полчаса. «Неплохо, неплохо, - бормотал я, приходя к мысли о приобретении хирургической косынки для поддержки руки в горизонтальном положении. Благо аптека в соседнем доме. С этими успокаивающими мыслями, устроив вечерние дела, я примостился на диване и провалился в объятия ночи на очередные четыре часа.
Два пятьдесят пять, среда. Я просыпаюсь за пять минут до назначенного времени. Опухоль спала, усталости нет. Сегодняшняя разминка напоминает тест: что могу, что не могу. Оказывается, что диапазон движений расширился, ограничивая возможности острой непереносимой болью. О запланированном на этот день жиме лёжа даже речи нет, попробовал что-то на пресс и всё – марш на улицу. Теперь беру в руки две гантели, правая может удерживать аж целый килограмм! Ура! Начинаю неспешный бег, левая рука с гантелью согнута, как и полагается, правая болтается в такт шагам. Километр пытки заканчивается у дерева, по которому я пытаюсь наносить удары ногами. Пару взмахов и я останавливаюсь из-за непереживаемых ощущений в повреждённой руке. На сегодня хватит. В общем, победа - гантель не выронил. Усталый от терпения, а не от бега, бреду к своему подъезду. Подхожу, кладу гантель в карман, левой вынимаю другую из скрюченной правой и так же засовываю в другой карман. Потом достаю ключи и отпираю дверь. Такой уж ритуал, по другому никак.
Моя студия на Белорусской - это три комнаты, объединённые одной идеей – проводить тут занятия йогой и заодно мастер-классы. Для этого в углу существует симпатичная кладовка, набитая всякой всячиной для йоги и даже бокса. К тому же там хранится пара десятков складных стульев, способных превратить помещение из студии йоги в уютный конференц-зал за пять минут. В соседней комнате диван и кресло из золотистой кожи соседствует с офисным столом, за которым я восседаю в небрежной позе, когда провожу консультации. Сердце студии – третья комната, обклеенная светлыми обоями и единственной репродукцией Павла Рыженко «Победа Пересвета» над матерчатым диваном, предоставляющим мне убежище на время ночного сна. Такой же чёрный стол как и в комнате напротив, гармонирует с двумя силовыми тренажёрами, составляющими неотъемлемую линию моей атлетической подготовки. Вокруг в живописном аккуратном порядке расположились металлические блины суммарным весом в два центнера, посох, гантельки, тяжёлоатлетический пояс, резиновые бинты, коврик для йоги, да ещё пара грифов. Всё это хозяйство размещается на светлом ковре размером два на три метра и является не только предметом моей гордости, но и основой моего московского тренинга. Но только не сейчас. Из всего железного богатства родными для меня теперь стали две скромные зелёные гантели по килограмму каждая, приютившиеся под самым окном.
В кабинете, который по совместительству в основном по утрам, становится тренажёрным залом, окна выходят во двор, так же как и на четырёхметровой уютной кухне. В других комнатах через окна раскрывается вид на вторую Брестскую улицу и очень оживлённую в любое время суток площадь перед Белорусским вокзалом.
С осени 2007 года студия на Белорусской стала по праву моим вторым домом, так как после Питера я тут живу самый продолжительный период времени. А вот теперь ещё и больничкой, ладно, по крайней мере, реабилитационным центром.
В делах, основой которых для меня является писательская работа, пробегает незаметно полдня. Как я выяснил, правая кисть уже способна держать ручку и выводить почти ровные строки. Не зря я бегал с гантелями! Собираясь на вторую творческую встречу, не забываю надеть косынку для поддержки правой руки и торжественно, как герой войны, выхожу на улицу. В метро не так много пассажиров, чтобы я опасался какого-нибудь случайного толчка, а такие предположения у меня были. Две остановки до Проспекта Мира – это 7 минут, потом трёхминутное разглядывание спускающейся напротив публики и я на многолюдном Проспекте Мира. Передвигаясь по нему и глазея на витрины, я обдумываю свои действия на выступлении, вспоминаю, что есть в холодильнике, составляю оглавление новой книги. В общем, стараюсь, чтобы прогулка до зала, где мне предстоит провести встречу, прошла не зря.
Возвращаясь к главной теме, скажу, что уже в четверг правая кисть стала сжиматься в кулак, в пятницу я доверил ей утром держать полотенце, с чем она справилась, ну а к субботе опухоль предплечья перестала вызывать ужас в глазах женщин. В воскресенье, завершив свои мастер-классы, ровно в полседьмого я усаживаюсь в спринтер, правой проворачиваю ключ в гнезде зажигания, правой снимаю свою яхту для путешествий с ручного тормоза и с небольшими отзвуками боли орудую переключателем передач во всех пяти диапазонах. Впереди остановка в Твери, а потом домой!
Как бы то ни было, отель «Валдайские зори», приютивший меня на эту ночь, дал мне полноценный отдых после насыщенного впечатлениями дня. У меня ясная голова, бодрость в теле, а вчерашнее напряжение снизилось до нормального. Стоя перед окном, начинаю выполнять свою обычную утреннюю программу по принципу: всё, что можно делать – делаю, ну а что вызывает адскую боль – исключаю. Остаётся процентов тридцать. Оказывается даже поднимать правую руку выше уровня груди невозможно. Ощущение как будто бритвой режут всё предплечье. Рука ничего не держит, хотя пальцы сгибаются, ну а внешний вид – так себе.
Пресс качать не получилось, махи ногами противопоказаны, одно поднимает настроение - соловьи заливаются так, будто это их последняя весна. Как я выяснил через десяток минут, в этом не было ничего удивительного – рядом «Соловьёвский парк» - так написано над воротами, ведущими на лесистый полуостров, рядом с отелем. И, вот, моя заготовка. Ещё вчера, корчась от боли на ринге, я предположил, что буду весьма ограничен в движениях. Но продолжать тренироваться как-то надо да и свою правую быстрее приводить в форму. Короче, я захватил с собой пару килограммовых гантелей, с которыми намеревался бегать. Идея проста: нагружаешь левую руку, мозг посылает импульсы и в правую. Эффективность такой пассивной тренировки – процентов пятнадцать, но это лучше, чем ничего. Проблема была в другом. Я перестал бегать уже этак лет пять. Раньше было не нужно, потом захотелось, а колени сослались на старые травмы и совершенно чётко мне объяснили – «бросай!». Через сто метров боль не давала бежать, а к вечеру я понимал, что глупее решения я ещё не принимал. Тогда идею с бегом я похоронил, а сейчас другого выхода для проработки всего тела не было: приседания, тяга и жим лёжа переносились на неопределённое будущее.
Следуя своему плану, выполняю комические движения, благодаря которым через пятнадцать минут я одет. В левой руке гантель, правая пустая. Иду в этот самый «Соловьёвский парк», где в четыре с небольшим, естественно, ни души. Соловьи, потерявшие всякое приличие, не в счёт. Решаю бежать как робот, так чтобы коленные суставы двигались строго в одной плоскости. Так они будут испытывать меньше нагрузки и прослужат мне дольше. Теоретически всё верно, да не была учтена в моих размышлениях правая рука, вернее та боль, которая взрывалась в ней при каждом шаге бега. Сначала я пружинил ноги как мог, а потом притерпелся. Два адовых круга по берегу озера - это примерно километр, я одолел за десять минут. Слева - всё хорошо, справа, как говорится, не спрашивай. Я там ещё позабрасывал ноги на бревно для ходьбы на равновесие и, в целом очень довольный собой, вернулся в отель.
Что рассказывать о бытовых сценках? Комедия, да и только. Все действия растягиваются до невообразимости. Всё неудобно: бриться левой рукой, застёгивать пуговицы, даже зубную щётку держу как обезьяна. Комедия заканчивается трагедией. Полшестого гружусь за два приёма в свой спринтерочек и…выясняется, что правая вообще не дееспособна. Но выход очевиден: все переключения надо будет совершать левой рукой, а руль при этом удерживать силой разума. Кто скажет, что у разума нет силы?
С такими выводами я отправляюсь в путь, ещё раз поражаясь тому, насколько я бодр, что не хочется спать, а все проблемы решаю на раз. За последние пятнадцать часов моё сознание разделилось: одна часть выдумывала новые способы приспособления к реализации моих планов, а другая строила эти самые планы с учётом утраченных возможностей, но с надеждой их возвращения. Словом, у меня в голове шёл творческий процесс, а это не могло не радовать. Обычно, когда полно свободного времени, на каждую такую загадку уже готов ответ. Но каково тебе, если дюжины две подобных вопросов посыплется на тебя неожиданно, да ещё без остановки всех дел? Я от этого испытываю что-то вроде кайфа, отчего в голову закрадывается мысль, а не моё ли подсознание всё это устроило?
Ранним утром выезжать из Валдая на Москву легче лёгкого. Нерегулируемый перекрёсток пуст в обе стороны на сколько хватает взгляда. Каково выполнить такой манёвр в разгар рабочего дня, когда Е-95 заполнена под завязку? Валдайские горки освежают впечатления от дороги, а колени соглашаются с моим планом тренинга: ноют, но не очень. Утро всегда даёт энергию, а тут ещё добавляется весна, эта ежегодная свадьба природы. Шоссе пустынно, лишь под Вышним Волочком появляются одинокие труженики дальнобои. Всё время еду на пятой скорости, с содроганием ожидая въезда в Москву с её пробками, в которых моя левая потрудится на славу. Незаметно подхожу к естественному выводу: если внимание сосредоточено на чём угодно кроме правого искалеченного предплечья, то и боли в сознании нет. А уж подумать мне есть о чём. Например, о плане сегодняшнего выступления, или о дне первой, после этого случая, тренировки с Козаком. Можно любоваться пробуждающейся природой или прикинуть место очередной заправки, судя по показаниям одометра. Мысли о жене и детях, планах новой книги, вёрстке 2016 года – всё это реальные задачи, которые приятно крутить в голове под равномерный рокот мотора. Главное – они отвлекают от боли, а это всегда ускоряет выздоровление.
Новый участок шоссе с пятью рядами туда и обратно, морским узлом упирается в МКАД. Я, следуя указателям, сворачиваю на оживлённую удавку, стягивающую горло пульсирующей жизнью столицы и через мгновение ока оказываюсь на Ленинградском шоссе, загруженном до отказа желающими оказаться во чреве гигантского города. Пробка тянется до самой рогатки с ответвлением на Волоколамск, так, что я даже попривык переключаться с нейтралки на первую своей левой. «Да я одной левой», - говорят, когда хотят подчеркнуть лёгкость задачи. Сейчас у меня всё наоборот, но, следуя логике поговорки, явно я не в тупиковой ситуации.
Подъезжая к своей студии на Белорусской, в отуманенном от усталости мозгу всплывает одна мысль о сне. Затащив в два захода вещи в квартиру, я не стал противиться сигналам организма и около часа спал мёртвым сном без сновидений. Отдых явно пошёл мне на пользу. Если к концу путешествия на небосклоне моего настроения появилось несколько дождевых тучек, то сейчас там вовсю сияло солнце. В таком состоянии я провёл творческую встречу, приспособив для жестов левую руку, а правой лишь убедительно покачивал внизу. В результате, добравшись вечером в свой московский дом, я обнаружил, что моя правая рука распухла как кулак у Халка. Мне потребовалась вся смекалка и терпение, чтобы стащить с себя куртку не прибегая к ножницам.
Операция, кстати, отняла полчаса. «Неплохо, неплохо, - бормотал я, приходя к мысли о приобретении хирургической косынки для поддержки руки в горизонтальном положении. Благо аптека в соседнем доме. С этими успокаивающими мыслями, устроив вечерние дела, я примостился на диване и провалился в объятия ночи на очередные четыре часа.
Два пятьдесят пять, среда. Я просыпаюсь за пять минут до назначенного времени. Опухоль спала, усталости нет. Сегодняшняя разминка напоминает тест: что могу, что не могу. Оказывается, что диапазон движений расширился, ограничивая возможности острой непереносимой болью. О запланированном на этот день жиме лёжа даже речи нет, попробовал что-то на пресс и всё – марш на улицу. Теперь беру в руки две гантели, правая может удерживать аж целый килограмм! Ура! Начинаю неспешный бег, левая рука с гантелью согнута, как и полагается, правая болтается в такт шагам. Километр пытки заканчивается у дерева, по которому я пытаюсь наносить удары ногами. Пару взмахов и я останавливаюсь из-за непереживаемых ощущений в повреждённой руке. На сегодня хватит. В общем, победа - гантель не выронил. Усталый от терпения, а не от бега, бреду к своему подъезду. Подхожу, кладу гантель в карман, левой вынимаю другую из скрюченной правой и так же засовываю в другой карман. Потом достаю ключи и отпираю дверь. Такой уж ритуал, по другому никак.
Моя студия на Белорусской - это три комнаты, объединённые одной идеей – проводить тут занятия йогой и заодно мастер-классы. Для этого в углу существует симпатичная кладовка, набитая всякой всячиной для йоги и даже бокса. К тому же там хранится пара десятков складных стульев, способных превратить помещение из студии йоги в уютный конференц-зал за пять минут. В соседней комнате диван и кресло из золотистой кожи соседствует с офисным столом, за которым я восседаю в небрежной позе, когда провожу консультации. Сердце студии – третья комната, обклеенная светлыми обоями и единственной репродукцией Павла Рыженко «Победа Пересвета» над матерчатым диваном, предоставляющим мне убежище на время ночного сна. Такой же чёрный стол как и в комнате напротив, гармонирует с двумя силовыми тренажёрами, составляющими неотъемлемую линию моей атлетической подготовки. Вокруг в живописном аккуратном порядке расположились металлические блины суммарным весом в два центнера, посох, гантельки, тяжёлоатлетический пояс, резиновые бинты, коврик для йоги, да ещё пара грифов. Всё это хозяйство размещается на светлом ковре размером два на три метра и является не только предметом моей гордости, но и основой моего московского тренинга. Но только не сейчас. Из всего железного богатства родными для меня теперь стали две скромные зелёные гантели по килограмму каждая, приютившиеся под самым окном.
В кабинете, который по совместительству в основном по утрам, становится тренажёрным залом, окна выходят во двор, так же как и на четырёхметровой уютной кухне. В других комнатах через окна раскрывается вид на вторую Брестскую улицу и очень оживлённую в любое время суток площадь перед Белорусским вокзалом.
С осени 2007 года студия на Белорусской стала по праву моим вторым домом, так как после Питера я тут живу самый продолжительный период времени. А вот теперь ещё и больничкой, ладно, по крайней мере, реабилитационным центром.
В делах, основой которых для меня является писательская работа, пробегает незаметно полдня. Как я выяснил, правая кисть уже способна держать ручку и выводить почти ровные строки. Не зря я бегал с гантелями! Собираясь на вторую творческую встречу, не забываю надеть косынку для поддержки правой руки и торжественно, как герой войны, выхожу на улицу. В метро не так много пассажиров, чтобы я опасался какого-нибудь случайного толчка, а такие предположения у меня были. Две остановки до Проспекта Мира – это 7 минут, потом трёхминутное разглядывание спускающейся напротив публики и я на многолюдном Проспекте Мира. Передвигаясь по нему и глазея на витрины, я обдумываю свои действия на выступлении, вспоминаю, что есть в холодильнике, составляю оглавление новой книги. В общем, стараюсь, чтобы прогулка до зала, где мне предстоит провести встречу, прошла не зря.
Возвращаясь к главной теме, скажу, что уже в четверг правая кисть стала сжиматься в кулак, в пятницу я доверил ей утром держать полотенце, с чем она справилась, ну а к субботе опухоль предплечья перестала вызывать ужас в глазах женщин. В воскресенье, завершив свои мастер-классы, ровно в полседьмого я усаживаюсь в спринтер, правой проворачиваю ключ в гнезде зажигания, правой снимаю свою яхту для путешествий с ручного тормоза и с небольшими отзвуками боли орудую переключателем передач во всех пяти диапазонах. Впереди остановка в Твери, а потом домой!
Комментариев нет:
Отправить комментарий